Лазар Возаревич
Jan. 12th, 2026 11:46 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mfridПока мир медленно катится в бездну, я продолжаю ходить по музеям.
Лазар Возаревич 1925-1968 — довольно интересный сербский художник, в ГМС временная его выставка — почти целиком (кроме двух самых больших полотен) приехавшая в гости из Сремской Митровицы персональная галерея.
Сначала увлекался кубизмом, считал себя духовным учеником Пикассо; под конец своей недолгой жизни создавал абстракции в комбинированной технике. Пойдем по порядку.
Из рассказа экскурсовода: отец Лазара погиб, и похоже, покончил с собой. Ужасно неприлично! (Кажется, настолько неприлично, что не документировано и не упоминается в официальных биографиях, зато там «семейная трагедия» и «ранний опыт утраты» и т.п.). Мать с маленьким ещё ребенком переехала из Сремской Митровицы в Белград (дата смерти отца и переезда тоже не находится), за ребенком присматривал двоюродный дед, пока она как-то зарабатывала на жизнь.
Главным в искусстве считал линию.
«Невеста», 1952.
«Повешенный», 1958.
Тут искусствоведы задаются вопросом, есть ли символическая рефлексия про смерть отца. И еще видят в центральной фигуре сходство с распятием.
«Семья», 1956.
Тоже загадка: отдельно мать с ребенком, отдельно пара с двумя детьми. Что бы это значило.
Сотрудники музея постарались: сфотографировались, воспроизведя композицию картины и сделали анимацию, как одно превращается в другое.
Тема матери и ребенка вообще занимает в творчестве важное место.
И очень иконная композиция, с воспроизведением конкретных канонов.
«Мать и дитя», 1956.
«Мать и дитя», 1958.
«Мать и дитя», 1957.
«Раненый», 1958.
Тоже есть что-то такое иконографичное. Лежащая фигура между жизнью и смертью с неясным исходом, рядом человек, ангел и демон...
«Оплакивание Христа», 1956.
И опять искусствоведы сделали анимацию, как фреска 12 века с каноническим сюжетом превращается в этот кубизм.
...А потом в конце 1950-х окрыленный успехами в Сербии художник поехал покорять Париж.
И нарвался на реакцию: «Что? Кубизм? В вашей деревне это считают современным? Как мило». В Париже цвёл и колосился информализм во всех его видах.
Вернулся в депрессии, из которой его вытащил учитель, заставив работать (и преподавать, и помог с заказом на книжную иллюстрацию к восточным сказкам — довольно интересно и совершенно не фотографируемо, тонкие линии на больших белых листах). А потом принялся экспериментировать, скрещивая тот самый информализм (в смысле бесформенность) с тем, что он делал раньше — и с византийской и новой сербской иконописной традицией.
Золотой или золотистый фон характерен для канонической византийской иконы.
«Король и кукла», 1963-64.
«Король и королева», 1963.
Тогда же в его работах появляются объемные мозаичные выкладки. Выше я написала, что за маленьким Лазаром присматривал двоюродный дед, так вот этот дед был мебельщиком, и похоже, мебельные гвоздики запали художнику в душу. «Пупырышки», воспроизводящие форму шляпки гвоздя, становятся важной частью и «фишкой» его работ.
Формы картин воспроизводят иконы, фон — как у икон. Но изображения на фоне — нет.
«Формы», 1963.
«Золотая картина», 1967.
Оно всё крупного размера.
И еще он начинает активно экспериментировать с красным. Снова работа «как икона», но без изображения.
«Квадраты», 1965.
Уже сербская зографическая, где много красного (и бывает красный фон), вот вроде такого.
Неизвестный автор, «Святой Николай с житием», первая четверть 18 века.
Огромные красные картины с мозаикой из «гвоздиков».
Произведения странных форм.
«Круги», 1967
Кончилось это трагично: художник загорелся идеей сделать новый, его собственный красный цвет, запирался в мастерской для экспериментов («чтоб враги не вызнали секрет») и дохимичился до отравления, болезни (которую долго скрывал) и ранней смерти.
Выставку в ГМС можно посмотреть до конца января, а потом оно, видимо, вернется в Сремску Митровицу (если не поедет на гастроли еще куда-то).
Лазар Возаревич 1925-1968 — довольно интересный сербский художник, в ГМС временная его выставка — почти целиком (кроме двух самых больших полотен) приехавшая в гости из Сремской Митровицы персональная галерея.
Сначала увлекался кубизмом, считал себя духовным учеником Пикассо; под конец своей недолгой жизни создавал абстракции в комбинированной технике. Пойдем по порядку.
Из рассказа экскурсовода: отец Лазара погиб, и похоже, покончил с собой. Ужасно неприлично! (Кажется, настолько неприлично, что не документировано и не упоминается в официальных биографиях, зато там «семейная трагедия» и «ранний опыт утраты» и т.п.). Мать с маленьким ещё ребенком переехала из Сремской Митровицы в Белград (дата смерти отца и переезда тоже не находится), за ребенком присматривал двоюродный дед, пока она как-то зарабатывала на жизнь.
Главным в искусстве считал линию.
«Невеста», 1952.
«Повешенный», 1958.
Тут искусствоведы задаются вопросом, есть ли символическая рефлексия про смерть отца. И еще видят в центральной фигуре сходство с распятием.
«Семья», 1956.
Тоже загадка: отдельно мать с ребенком, отдельно пара с двумя детьми. Что бы это значило.
Сотрудники музея постарались: сфотографировались, воспроизведя композицию картины и сделали анимацию, как одно превращается в другое.
Тема матери и ребенка вообще занимает в творчестве важное место.
И очень иконная композиция, с воспроизведением конкретных канонов.
«Мать и дитя», 1956.
«Мать и дитя», 1958.
«Мать и дитя», 1957.
«Раненый», 1958.
Тоже есть что-то такое иконографичное. Лежащая фигура между жизнью и смертью с неясным исходом, рядом человек, ангел и демон...
«Оплакивание Христа», 1956.
И опять искусствоведы сделали анимацию, как фреска 12 века с каноническим сюжетом превращается в этот кубизм.
...А потом в конце 1950-х окрыленный успехами в Сербии художник поехал покорять Париж.
И нарвался на реакцию: «Что? Кубизм? В вашей деревне это считают современным? Как мило». В Париже цвёл и колосился информализм во всех его видах.
Вернулся в депрессии, из которой его вытащил учитель, заставив работать (и преподавать, и помог с заказом на книжную иллюстрацию к восточным сказкам — довольно интересно и совершенно не фотографируемо, тонкие линии на больших белых листах). А потом принялся экспериментировать, скрещивая тот самый информализм (в смысле бесформенность) с тем, что он делал раньше — и с византийской и новой сербской иконописной традицией.
Золотой или золотистый фон характерен для канонической византийской иконы.
«Король и кукла», 1963-64.
«Король и королева», 1963.
Тогда же в его работах появляются объемные мозаичные выкладки. Выше я написала, что за маленьким Лазаром присматривал двоюродный дед, так вот этот дед был мебельщиком, и похоже, мебельные гвоздики запали художнику в душу. «Пупырышки», воспроизводящие форму шляпки гвоздя, становятся важной частью и «фишкой» его работ.
Формы картин воспроизводят иконы, фон — как у икон. Но изображения на фоне — нет.
«Формы», 1963.
«Золотая картина», 1967.
Оно всё крупного размера.
И еще он начинает активно экспериментировать с красным. Снова работа «как икона», но без изображения.
«Квадраты», 1965.
Уже сербская зографическая, где много красного (и бывает красный фон), вот вроде такого.
Неизвестный автор, «Святой Николай с житием», первая четверть 18 века.
Огромные красные картины с мозаикой из «гвоздиков».
Произведения странных форм.
«Круги», 1967
Кончилось это трагично: художник загорелся идеей сделать новый, его собственный красный цвет, запирался в мастерской для экспериментов («чтоб враги не вызнали секрет») и дохимичился до отравления, болезни (которую долго скрывал) и ранней смерти.
Выставку в ГМС можно посмотреть до конца января, а потом оно, видимо, вернется в Сремску Митровицу (если не поедет на гастроли еще куда-то).
