Как можно считать литературой...

[mfrid]

Вдруг вспомнилась (и к чему бы вдруг?) старая байка (не помню откуда, за достоверность не ручаюсь).

Якобы некий маститый писатель из Средней Азии прочел «Муму» и бурно возмутился: почему вообще ЭТО считают литературой? Литература — это про благородных людей и великие дела, литература — это наш великий эпос и стремящиеся к нему образцы. А тут про какого-то раба. Как можно считать литературой историю про раба?!

Comments

[arjushka.livejournal.com]

И про собаку еще. Собака вообще животное)

[mfrid.livejournal.com]

Животное может встретиться и в "благородной" литературе. Рыцарь и его конь, то-сё.

[schekky.livejournal.com]

С точки зрения ислама _нечистое_ животное...

[mfrid.livejournal.com]

Не знаю, пробегал ли там мимо ислам и собаки. Он выбором человеческого героя возмущался (сестра ниже добавила -- герой еще и телом должен быть прекрасен).

[aka-author.livejournal.com]

и вообще, что за проблема, пса утопили. Завтра еще напишут трагедию про то, как комара прихлопнули. Совсем с ума сошли.

[mfrid.livejournal.com]

И на жалость, на жалость будут давить.

[aka-author.livejournal.com]

такие произведения, кстати, тоже есть. Только не про комара, а про таракана. Стихотворение Олейникова.

Николай Олейников

Таракан

Таракан попался в стакан...
Достоевский

Таракан сидит в стакане.
Ножку рыжую сосет.
Он попался. Он в капкане
И теперь он казни ждет.

Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, с топорами
Вивисекторы сидят.

У стола лекпом хлопочет,
Инструменты протирая,
И под нос себе бормочет
Песню «Тройка удалая».

Трудно думать обезьяне,
Мыслей нет — она поет.
Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосет.

Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша...
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.

Но наука доказала,
Что душа не существует,
Что печенка, кости, сало —
Вот что душу образует.

Есть всего лишь сочлененья,
А потом соединенья.

Против выводов науки
Невозможно устоять
Таракан, сжимая руки,
Приготовился страдать.

Вот палач к нему подходит,
И, ощупав ему грудь,
Он под ребрами находит
То, что следует проткнуть.

И, проткнувши, на бок валит
Таракана, как свинью,
Громко ржет и зубы скалит,
Уподобленный коню.

И тогда к нему толпою
Вивисекторы спешат,
Кто щипцами, кто рукою
Таракана потрошат.

Сто четыре инструмента
Рвут на части пациента.
От увечий и от ран
Помирает таракан.

Он внезапно холодеет,
Его веки не дрожат,
Тут опомнились злодеи
И попятились назад.

Все в прошедшем — боль, невзгоды.
Нету больше ничего.
И подпочвенные воды
Вытекают из него.

Там, в щели большого шкапа,
Всеми кинутый, один,
Сын лепечет: «Папа, папа!»
Бедный сын!

Но отец его не слышит,
Потому что он не дышит.

И стоит над ним лохматый
Вивисектор удалой,
Безобразный, волосатый,
Со щипцами и пилой.

Ты, подлец, носящий брюки,
Знай, что мертвый таракан —
Это мученик науки,
А не просто таракан.

Сторож грубою рукою
Из окна его швырнет,
И во двор вниз головою
Наш голубчик упадет.

На затоптанной дорожке
Возле самого крыльца
Будет он, задравши ножки,
Ждать печального конца.

Его косточки сухие
Будет дождик поливать,
Его глазки голубые
Будет курица клевать.

[anna-frid.livejournal.com]

Я вспомнила, там еще глухота не меньший батхерт вызвала. Герой должен быть прекрасен душой и телом!

[mfrid.livejournal.com]

Спасибо.

[aywen.livejournal.com]

Отлично!